Елена Утенкова

        Дар живописца и одаренность литератора – таланты, если и не взаимоисключающие, то, по меньшей мере, трудно совместимые. В том смысле, что случаи, когда они не только произрастают, но мирно и даже плодотворно сосуществуют в одном отдельно взятом творческом организме, редки и почти невозможны. Не секрет, что литературная загруженность разрушает, а перегруженность – и вовсе уничтожает живописную ткань. Что же касается попыток «переложить» видимый образ с пластической речи на язык слова – то на выходе обычно получается вялое и неточное описание.
        Живопись и литература – искусства методологически разные. К тому же, у большинства людей – даже творческих и одаренных – способность к восприятию и – особенно – отображению мира через слово или через пластику «проходит» обычно по разным каналам «либо-либо», из которых один, как правило, перекрывает другой. Художники (в широком смысле слова), у которых они оба открыты и действуют, не мешая друг другу – действительно редки. Почти уникальны.
        Елена Утенкова – известный и своеобразный   живописец, наделенный повышенным даже для профессионала пластическим чутьем и умением – то есть, очевидным талантом, поддержанным, к тому же, безусловным профессиональным мастерством. Ее пластический язык органичен, выверен и внятен. Немногословность и многодельность, прозрачность и глубина, отфреклетированная и облагороженная живописью, но не утратившая подлинности красота натуры, обманчиво легкий артистизм письма и явственная напряженность в интеллектуальном и эмоциональном насыщении картины – все эти атрибуты и свойства настоящей, качественной и живой современной живописи прочитываются в ее работах. Елена Утенкова – художник размышляющий. Однако сюжеты ее размышлений остаются обыкновенно «за кадром», за пределами холста, в границы которого попадает только максимально концентрированное и, при всей многослойной красоте живописи, лаконичное пластическое высказывание. И в пейзажах ее, и в портретах привлекает яркая выразительность и своеобразная, но мощная информативность именно живописного ряда.
        Казалось бы, человек, так виртуозно владеющий пластической речью, такой чуткий в восприятии и четкий в исполнении, должен быть не только полностью погружен именно в этот способ взаимоотношений с миром и Мирозданием, но и полностью им удовлетворен. Елена Утенкова, тем не менее, работает последнее время не только в большой живописи, но и в малой прозе. Без видимых усилий, но с неожиданным успехом художник меняет время от времени инструментарий, и приходит к результату, тоже, в известной степени, неожиданному, интересному и достойному внимания. Потому что литературный ее язык методологически абсолютно идентичен живописному. Ее проза так же глубока и прозрачна, проста и небанальна, честна, естественна и красива, как любая из ее картин. Точность наблюдения и нетривиальность размышления, умение разглядеть и показать в незатейливом факте жизни акт бытия, ощутить и выявить в знакомом с детства малом фрагменте мира заложенный и отраженный в нем планетарный масштаб Мироздания – эти качества в равной мере присущи и живописи Елены Утенковой, и ее литературным опытам. Но особенно интересно и замечательно при этом то, что рассказы, например, о сыне Андрюше написаны вовсе не для того, чтобы словами разъяснить непонятливым сюжеты цикла картин «Детские радости», а картины, в свою очередь, никак не являются иллюстрациями к рассказам. Неважно даже, что было хронологически раньше – живопись или проза: эти повествования в любом случае параллельны. Они объединены общностью темы, но рассказаны на совершенно разных языках – впрочем, с равной достоверностью, тонкостью, точностью и убедительностью. Вообще, и в живописи, и в литературе Елена Утенкова размышляет примерно об одном: мир огромен и един, целостен и прекрасен, хотя небезопасен и никак не беспечален. К нему необходимо присмотреться – не боясь, не ленясь и не торопясь. Внимательному наблюдателю может приоткрыться многое из прикровенного: например, как меняет масштаб и картину мира исчезновение привычного летом отражения, погребенного под снегом и льдом зимней реки. Или, допустим, подробности тайной эмоциональной жизни детского резинового мячика, зависящей, как и жизнь людей, от сменяющих друг друга явлений природы и времен года. Художественная задача Елены Утенковой – в живописи ли, в прозе ли – обманчиво проста: наблюдай – и увидишь; приглядись – и узнаешь; подумай – и поймешь; найди правильные слова, адекватную форму – и сумеешь рассказать другим. Вот, собственно, и все. Действительно, казалось бы, просто. Настолько просто, что далеко не всякому приходит в голову.
 
Ольга Яблонская