Конфеты

«А мог бы жизнь просвистеть скворцом,
Заесть ореховым  пирогом,
Да, видно, нельзя никак»
О. Мандельштам

 

 

  Странно, что именно дети, чья жизнь кажется самой счастливой и безоблачной, больше всех нуждаются в сладком. С возрастом, когда было бы так естественно подсластить горечь бытия, это желание уходит. Трудно представить взрослого человека, мечтающим о лимонной карамельке. А ведь всего двадцать (если не семьдесят) лет назад он бессовестно воровал их из маминого шкафчика на кухне. А сейчас вот они, конфеты, - рукой подать, даже табуретку подставлять не надо, так ведь нет, не нужны…
  Но мало того, что взрослые почти не едят конфет, они и детям стараются их не давать в нужном количестве… Ну так, одну- две, а уж три-четыре - никогда, разве что чужому ребенку, да и то, провожая к лифту… Или выдумают невыносимое условие, вроде того, что конфеты можно есть только после супа или каши, причем в совершенно несоизмеримой пропорции…
  А сладкого детям катастрофически не хватает. Вот, например, Андрюша. Нельзя сказать, что он обычный ребенок. В свои семь лет он не умеет, не только читать и писать, но даже разговаривать. Вместо этого он весело улыбается (когда не плачет) и жестикулирует. И хотя ясно, что в школу его сейчас точно низачто не возьмут, в чем- то он совсем такой- же, как его сверстники…
  «Андрюша, Андрюша, конфету будешь?»- сразу при встрече спрашивает соседка, уже протягивая ему одну и засовывая другую, про запас, в карман рубашечки. «Буду», - кивает головой Андрюша и улыбается ей так широко, что все окружающие с завистью хлопают себя по пустым карманам.
  И хотя многие из подаренных конфет всплывут потом в мамином тазу размокшими блёклыми фантиками, Андрюшу это совсем не печалит… «Конфеты никогда не кончатся, - уверен он, - ведь это лишь маленькая толика сокровищ, которыми владеют взрослые». И потом, конфеты не просто для еды, их предназначение намного сложнее и загадочнее. Иначе бы их никто не заворачивал в такие разные и нарядные бумажки. А для чего украшаются   торты? Может быть, взрослые доказывают таким необычным способом, что форма все-таки может соответствовать содержанию. Не знаю, задумывается ли Андрюша над этим, но к тортам у него, действительно, отношение особое. Хотя бы потому, что именно в них ставят свечки. Зачем, он не знает, так как совсем не знаком с календарем и не понимает тонкой связи количества свечей с возрастом именинника.… Да и считать он умеет только до четырех. Но свечи ведь не для того, чтобы их считали, они просто для красоты, как огни на новогодней елке. И еще на них полагается дуть и ,когда дуешь, все вокруг радуются и хлопают в ладоши. Потом, очутившись в церкви, Андрюша всегда замирает в восхищении: столько свечей сразу - целый подсвечник, и он дует, дует к ужасу мамы и незнакомых старушек.
  Что такое День рождения, Андрюша тоже не совсем понимает. Он живет одним большим днем, в котором зима сменяет осень, а лето весну, никак не оповещая его о своем приходе. Поэтому он почти не удивляется, когда родственники и знакомые, никогда раньше не обращавшие на него особенного внимания, вдруг прямо с порога кидаются его целовать и, не сняв пальто, скорее вытаскивать из сумок подарки. « Надо же - думает он, - значит, так должно быть и так и будет теперь…» И ждет Дня рождения каждый вечер, но оно почему-то не приходит и никто ему уже так не рад, как раньше…
  А торты? Он знает, где они продаются - в магазине напротив. Их целая витрина, прямо напротив входа. Андрюша сразу же прирастает к ней в немом восхищении… а маме только этого и надо, чтобы скорей исчезнуть в продовольственных недрах для покупки таких разных, но таких одинаковых в своей непривлекательности продуктов. « Смотри, смотри…», - в сотый раз показывает он появившейся маме на все эти торты, распустившиеся перед ними во всей красе на сахарной клумбе. Но мама даже не смотрит в ту сторону. «Потом, потом…» - как всегда повторяет она привычное слово, подталкивая Андрюшу к выходу.
  За ужином, при виде ненавистной гречневой каши, Андрюша опять вспоминает про торты… «Потом…» - задумчиво произносит он и спустя минуту прибавляет: «Там...» «Там и потом», - эти два слова Андрюша выучил очень хорошо, может быть именно они и олицетворяют для него понятие времени.…
  Засыпает Андрюша на удивление быстро. Во сне лицо его странно меняется: становится старше, серьезнее. Что ему снится? Может быть «там» и «потом» соединяются для него, наконец, со «здесь» и «сейчас», как в вечности… Неизвестно, ведь Андрюша не умеет, а может и не хочет рассказывать. Но, проснувшись утром, он всегда улыбается, ведь это единственное положение, когда слова не нужны…
2004 г.