Овраги

  Самые удивительные места на бе­лом свете - это овраги. Если бы не они, земля наша была бы гладкой и ровной,  как  надувной шар.  В любое место мож­но было бы доехать на машине или на велосипеде          (на  самый худой конец).  И все бы, наверно, только так и ездили, нигде не находя покоя.

  Говорят, что раньше расщелин и ов­рагов не было, что они образовались от времени, как морщины на лице челове­ка. Но мне кажется, что Бог сразу сотво­рил овраги, чтобы отделить одно место от другого. Как бы там ни было, но в существовании их есть какая-то загадка. Даже географические карты, подробно описывающие каждую возвышенность и речушку, странно умалчивают о назва­ниях и расположении оврагов. Как буд­то их присутствие на земле является «ча­стной жизнью» того или иного места, сокрытой от посторонних глаз.
  Не только пространство, но и вре­мя преломляются в овражьей глубине. Кругом жара, сушь, а овраг шумит вче­рашним дождем, а может, и завтраш­ним, кто его знает... Везде высохли, по­рыжели травы, а тут гигантские коло­кольчики, заросли иван-чая, как будто лето спряталось, укрылось от осени в его прохладной глуши.
  Если это лесной овраг; темный, сы­рой, с черными стволами деревьев, пе­рекинутыми на обе стороны огромны­ми нечеловеческими мостками, то забредший туда грибник, спотыкаясь и пры­гая, судорожно спешит наверх, роняя ли­сички, будто случайно прикоснулся к за­гадке подземного мира, а может, и са­мой преисподней. Но даже там, наверху, в безопасности солнечной поляны, ов­раг все еще стоит у него за спиной, зас­тавляя нервно оглядываться в поисках таинственного соглядатая.
  Другое дело - сельский овраг, с тон­кой паутинкой тропинок на замшевых склонах.  Такой почти обитаем. Козы, влекущие своих хозяек сквозь заросли чертополоха; играющие дети, на собственном опыте постигающие, что раз­бойниками быть много интереснее, чем казаками, корова, застрявшая в лопухах,  по их примеру затеявшая прятки со сво­ей хозяйкой. Стая грачей, неожиданно выстреливающая  в небо птичьим салю­том. Старый пруд за мостками, с обла­ком в глубине, в котором никто никог­да не купался, кроме лягушек и гусей да старого спаниеля с соседней дачи. Нет более бесполезного и прекрасного ме­ста на земле.
  Даже помойка - этот непременный и единственный дар человека оврагу -чудно меняется в его глубине. Как буд­то мусор, прорастая травой и отделив­шись от людей, начинает жить новой, уже «своей» жизнью. Детская коляска без колеса отдыхает на боку в зарослях крапивы, не замечая ржавого остова абажура с проданной дачи. Одинокий ботинок посверкивает дождевой водой на зависть ведру, давно утратившему днище. Грустную сказку Андерсена на­рушает только нога, а то и голова сло­манной куклы, отдельно валяющаяся у самой дорожки и пугающая своей ро­зовой материальностью.
  Я думаю, что с повышением уровня жизни, развитием транспорта, связи, спорта и туризма, подведением газа, го­рячей воды и канализации в самые уда­ленные и «прекрасные уголки нашей Родины» только овраги останутся не­пригодными и свободными в своей пер­возданной простоте.
  И тогда в них уйдут жить художни­ки, отговорившись неотложностью за­бот о лебеде, лопухах и крапиве, нахо­дящимися на грани вымирания. Радост­ным гомоном встретят их грачи, отси­девшиеся на старой березе, и приот­кроется, может быть, скрытый замысел Божьего творения на земле.
                                                                                                                                                              2004г.