Прогулка

  Почему-то издавна считается, что «гулять» должны только дети. Для взрослого это занятие если не по­стыдное (вспоминаются слова «гуляка», «загулял», «прогулял» и т.п.), то явно второстепенное. «Кончил дело - гуляй смело!» - гласит русская народная муд­рость, и от этого бодрого пожелания в душе возника­ет ощущение, что дела ты своего, конечно, еще не доделал. И, видимо, даже пока не понял, где оно то самое главное дело, после конца и края которого об­ретется не только свобода, но и смелость, так не­обходимая уже сейчас.

  Все меняется, когда рождается ребенок. Непозво­лительная роскошь прогулки становится священной обязанностью. Бескрайний мир, манивший улететь, вдруг сжимается до размеров двора с обрезанными тополями по краям и скрипучими качелями е середи­не, знакомой лужи у подъезда с облаком и осколками неба в глубине, старой песочницы у забора. Жизнь как бы заново заставляет проходить забытые азы бытия. Это не кончилось лето - это пришла осень... - вдруг с удив­лением обнаруживаешь ты и уже радостно ждешь пер­вого снега, совсем первого для тебя и твоего ребенка.
  Мне кажется, что и время в детстве течет совсем по-другому, медленнее, тягучее. Оно замедляет свой ход, цепляясь за куст сирени перед твоим окном, за­катываясь мячиком в заросли крапивы у забо­ра (когда найдешь - вынешь), терпеливо ожидая, пока звук превратится в букву, а буква сложится в твое пер­вое слово. Но по мере того, как приходит умение смот­реть вперед, а не по сторонам, считать, планировать и экономить это самое время, оно пугается, ускоряет свой ход и вот уже несется вместе с тобой по наез­женным рельсам со скоростью поезда, а жизнь мель­кает в окне, не давая разглядеть особенности пейзажа и названия станций.
  «Из пункта А в пункт В вышли два пешехода...» -читает ребенок в школе свою первую задачу. «Через какой промежуток времени они достигнут своей цели?» - спрашивает учебник, и я понимаю, что эти пешеходы отнюдь не гуляют, что даже мысль о про­гулке недопустима, как недопустимо объяснить ре­бенку всю нелепость данного вопроса. Ведь люди бы­вают разные, и не исключено, что кому-то из них за­хочется посидеть, поглядеть, а может, и вовсе пойти другой дорогой.
  В прежние времена, судя по рассказам моей бабуш­ки Елены Михайловны Замятиной, отношение к прогул­ке было иное. В 20-е годы прошлого века вместе с Ва­лерией Ивановной Цветаевой она приехала в Та­русу, город на берегу Оки. Приехали они не одни, а с целой компанией таких же молодых людей, объединенных одной целью: организовать в Тарусе в летние месяцы школу «Искусство движения» (А.Дункан) «Каждый день, до или после занятий, мы ходили гулять, - вспоминала бабушка о том времени - Маршрут выбирался заранее. Иногда это был поход на Суторминскую гору (за 8 км от города), с которой открывался вид на Тарусу и где полагалось хоть один раз за лето, но встретить рассвет.» Если гулять решали вечером, то шли в Пачёвскую долину - «Долину грез», как окрестили ее прежние дач­ники. Там на склоне оврага подолгу сидели, отдыхая, завороженные  красотой этого места. В нашем семейном альбоме среди прочих старых пожелтевших снимков сохранился один, совсем маленький, на котором компания худеньких молодых людей в старомодных шляпках разместилась на боль­шой поваленной березе на склоне того самого Пачёвского оврага. И хотя прежней дороги в Долину грез дав­но уже нет, земля продана под дачи, а любимая роща вырублена, мне верится, что именно та самая береза лежит сейчас на старом месте и именно на нее  так любят залезать мои  дети.  
  «Иди погуляй!»-сочувственно говорит соседка Тамара, старая тарусянка, моей родственнице,с раннего утра готовившей обед на свою разновозрастную семью. «Как, одна? Просто так? – пугается та и вдруг с надеждой спрашивает: - Может я хоть козу вашу Милку с собой возьму?» После этих слов я уже другими, от­крывшимися глазами смотрю и на Милку, и на тетю Тамару, и на всех козьих хозяек, встречающихся мне на дороге в подозрительной удаленности от дома. «Это мои тайные братья», - догадываюсь я и уже представ­ляю себе, как заведу козу и с самого утра буду бродить по оврагам и опушкам, отгоняя прутиком комаров и покрикивая на свою рогатую спутницу. А рыбаки, чего хотят эти хмурые люди, сбегающие из дома на рассве­те, чтоб, отсидевши полдня в камышах, отказываться чистить и есть пойманную с таким трудом рыбу.
  «Вы что рисуете, пейзажи или людей?» - как пра­вило, спрашивает у художника любознательный доб­рожелатель. И мне хочется, как в детстве, показать ему язык, вместо того чтобы долго объяснять, что пей­заж для меня - это состояние души, а человек в пейзаже - неотделимая его часть, невольный участник происходящего.
И может, прав был А. Камю решивший, что челове­чество тогда выполнит свое призвание на земле, ког­да докажет, «что все грандиозное и ошеломительное, что оно могло свершить за тысячи лет, не стоит ни легкого аромата шиповника, ни оливковой рощи, ни любой собаки».
Е.Утенкова-Тихонова.